Введение

Текст изложенный ниже я написала прошлой весной в качестве введения к книге про цианотипию, которую мечтаю дописать. То было время когда часть недели я работала в библиотеке, а часть — у Ларри. Часы дороги я тратила на чтение, иногда ужин, а иногда письмо. Мне уже по-доброму всё равно, станет ли подборка — электронной книжкой, бумажным самиздатом или другое. Ищу время закончить начатое и довести написанное до ума. 

..В будни мне нужно успевать на поезд, который отбывает со станции Джефферсон без пяти семь, награда за утренний подъём — рассветы из вагонных окон. Толстое стекло множит лучи, изменяет контуры зданий, искривляет стволы деревьев, а когда едешь сквозь коричневый лес, то вдоль путей железной дороги течёт холодная река и поверхность воды тоже искрится.

 

Сижу у окна в вагоне электрички и слежу за лучиком солнца, который скользит по соседним шпалам.

 

Когда поезд обгонит солнце я расскажу вам, что знаю о том, как рисовать светом. Нюанс будущего рассказа в том, что рисовать карандашами или красками, я не умею.

 

Мне помог случай.

 

Всё произошло триста лет назад и по недоразумению.

 

..В тусклой комнате Берлина слышно как звякают аптекарские весы, звон стекольных колб и шорох кисти о листы плотной бумаги. Это Генрих Дисбах производитель красок трудится над очередным заказом — партией фирменного красного пигмента. Для создания цвета ему требуется всего два компонента: сульфат железа и калий. Запасы последнего истощились и химик купил нужное у ближайшего поставщика, его фамилия Диппель.

 

Что-то пошло не так и когда Генрих добавил в микстуру недостающий ингридиент, вместо сильного плотного красного цвета, микстура выглядела бледной и розовой. Озадаченный и смущенный полученным результатом ученый принялся как мог усиливать пигмент.

 

Порошок стал фиолетовым, а затем посинел.

Горе-учёные нечаянно добыли пигмент, который мы называем «берлинская лазурь».

 

Ошибка пришлась ко времени, ведь в Европе синий цвет почитали за идеальный. А существующие, изобретенные пигменты были или очень дороги (например, ультрамарин добывали из полудрагоценного минерала) или содержали неподходящие примеси зелёного и плохо держались на холсте.

 

Нечаянно добытая синяя краска изменила историю искусства и проникла в другие отрасли. Британский химик, астролог и фотограф по имени Джон Хершель сообразил как соединить берлинскую лазурь со светочувствительной бумагой.

 

Он придумал цианотипию. 

 

Практически всё, что потребуется для того чтобы создать забавный принт синего цвета — кисточка, бумага, бутылочка с фотоэмульсией, квадратное стеклышко, немного воды — можно носить с собой в рюкзаке.

 

Вам понадобится еще только один ингредиент — луч света.

Это может быть солнце или домашняя лампочка.

 

Дело случая.

Привет, меня зовут Ирина Глик.

Я работаю диджитал архивариусом в Филадельфии. Моя профессия позволяет прикасаться к искусству буквально: трогаю и фотографирую раритеты из коллекций культурных учреждений. И ещё я печатаю фотографии под солнцем, они называются цианотипии.

Leave a Comment